N°113
29 июня 2001
Время новостей ИД "Время"
Издательство "Время"
Время новостей
  //  Архив   //  поиск  
 ВЕСЬ НОМЕР
 ПЕРВАЯ ПОЛОСА
 ПОЛИТИКА И ЭКОНОМИКА
 ЗАГРАНИЦА
 БИЗНЕС И ФИНАНСЫ
 КУЛЬТУРА
 ЭНЕРГИЯ ЕВРОПЫ
  ТЕМЫ НОМЕРА  
  АРХИВ  
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 
  ПОИСК  
  • //  29.06.2001
Спектакль на все времена
В самом конце Олимпиады нам показали еще одну "Чайку" -- Люка Бонди

версия для печати
Люк Бонди принадлежит к числу тех крупных европейских режиссеров, которые еще нуждаются в представлении русским читателям. На прошлые Чеховские фестивали он свои работы не привозил, и организаторы нынешнего форума справедливо решили, что этот просчет пора исправить. Уже по составу аудитории на гастрольном спектакле можно было понять, что Бонди в оперном мире знают и ценят едва ли не больше, чем в мире драматического театра. Этот режиссер-космополит, родившийся в Швейцарии, дебютировавший во Франции, долгие годы работавший в Германии, а ныне возглавляющий драматическую дирекцию Венского фестиваля, считается чрезвычайно смелым интерпретатором оперной классики.

Опера, как известно, искусство довольно консервативное, и оперные новаторы привыкли держать себя в руках, соотнося собственную фантазию с канонами жанра. Эта сдержанность в полной мере дала себя знать и в постановке чеховской "Чайки", осуществленной Бонди на сцене венского "Бургтеатра". Я лично не припомню другой спектакль по классической пьесе, который с таким трудом поддавался бы анализу и пересказу.

"Чайка" Бонди соткана из нюансов и мелочей. Вся состоит из полутонов и недоговоренностей. Ее концепцию не пересказать, а главную тему не сформулировать. Невозможно даже толком определить, где и когда разворачиваются события пьесы. Среди предметов интерьера бросаются в глаза печатная машинка (она появится в четвертом действии на столе у Треплева), небольшой пузатый холодильник, граммофон, кровать с железной сеткой и светильники в виде раструбов, которые включают и выключают, вворачивая и выворачивая лампочку. Вещи вроде бы знаковые, но утверждать, что действие пьесы перенесено с конца позапрошлого в середину прошлого века, решительно невозможно, поскольку все остальное -- костюмы, декорация, да и общий ритм жизни -- этого никак не подтверждает. Задник спектакля и вовсе напоминает какие-то задворки, на которых примостились друг к другу зимние гаражи. На них в очень условной манере нарисован пейзаж, хотя куда больше здесь подошли бы граффити. Это уже не середина прошлого века, а скорее его конец. Очень современным выглядит и треплевский спектакль, в котором Нина (Йоханна Вокалек), появляющаяся из-за висящего посреди сцены ярко-красного занавеса, предстает поначалу в виде какой-то куклы-мертвеца из фильмов ужасов. Все это больше похоже не на произведение декадента вековой давности, а скорее на остроумный розыгрыш современного постмодерниста. Повадки и внешний облик Тригорина (Герт Фосс), ни при каких обстоятельствах не вынимающего трубку изо рта, тоже напоминают собирательный образ современного писателя-интеллектуала. И совсем уж загадочным выглядит начало второго акта, в котором Аркадина исполняет танец в духе аэробики под звуки какой-то русской песни. Кто ее поет, не вполне понятно, -- не Козин, не Лещенко, но кто-то им очень родственный. Вероятно, какой-то эмигрант, отчего у зрителей возникает закономерный вопрос: а это вообще Россия или страна, в которую занесла русских эмиграция? Весь фокус в том, что "Чайка" Бонди разворачивается не в конкретном времени и пространстве, но и не вне времени и пространства, а во всех временах и пространствах разом. Это такая вечно повторяющаяся история поруганной любви, невоплощенных замыслов и заранее проигранной борьбы с рутиной. Она начинается на подмостках, где Треплев и Нина вместе разыгрывают свой спектакль, призванный доказать, что театр и жизнь совершенно непохожи, и завершается на этих же подмостках. Герои встречаются здесь в последний раз, и встреча эта сыграна столь трогательно и пронзительно, что доказывает совсем обратное -- театр может быть неотличим от жизни.

Спектакль сделан на редкость профессионально. В нем нет ни одного неверного жеста, ни одного просчета и ни одной плохо сыгранной роли. Есть сыгранные хорошо и очень хорошо. К числу последних, безусловно, принадлежит Аркадина в превосходном исполнении Ютты Лампе, которую русские зрители наверняка помнят по "Трем сестрам" Петера Штайна, и Треплев, которого играет Август Диль. Полюбить такого действительно сложно. Он даже не нервный, а неврастеничный. Препираясь с матерью, начинает крушить мебель и биться в падучей. Наблюдая за игрой Нины, произносит слова собственного произведения вслух и готов впасть в неистовство еще до того, как услышит первое критическое замечание. А симпатию все равно вызывает. Бонди вообще никого не осуждает и не оправдывает, но ко всем относится сочувственно и умеет пробудить это сочувствие в зрителях.

"Потрясающий спектакль", -- констатировал кто-то, выходя из здания МХАТа, в котором играли венскую "Чайку". Это самое неверное определение, какое только можно подобрать для спектакля Бонди. Ибо такое искусство вообще не может и не призвано вызвать сильные эмоции. И уж тем более потрясать. Это качественный европейский театр, рассчитанный на рафинированных интеллектуалов, в равной степени чурающихся всего пошлого и всего радикального. Думаю, окажись поклонники Бонди среди зрителей треплевского спектакля, они обязательно воскликнули бы вслед за Аркадиной: "Серой пахнет. Это так нужно?"
Марина ДАВЫДОВА

  КУЛЬТУРА  
  • //  29.06.2001
В самом конце Олимпиады нам показали еще одну "Чайку" -- Люка Бонди
Люк Бонди принадлежит к числу тех крупных европейских режиссеров, которые еще нуждаются в представлении русским читателям. На прошлые Чеховские фестивали он свои работы не привозил, и организаторы нынешнего форума справедливо решили, что этот просчет пора исправить. Уже по составу аудитории на гастрольном спектакле можно было понять, что Бонди в оперном мире знают и ценят едва ли не больше, чем в мире драматического театра. Этот режиссер-космополит, родившийся в Швейцарии, дебютировавший во Франции, долгие годы работавший в Германии, а ныне возглавляющий драматическую дирекцию Венского фестиваля, считается чрезвычайно смелым интерпретатором оперной классики... >>
  • //  29.06.2001
Фильмы внеконкурсной программы ММКФ
Предварительные киноманские восторги по поводу насыщенности фестивальной программы верно и не так уж медленно сменяются хроническим недосыпом и нервными срывами. Посмотреть все интересное невозможно чисто физически, и даже норма пять фильмов в день кажется явно недостаточной. Но как ни крути, а переизбыток впечатлений все-таки лучше, чем привычное еще несколько лет назад тоскливое ожидание одного-двух внеконкурсных хитов, билеты на которые все равно уже давно растворились во внешних сумерках. Так что в этом случае определенно полезнее объесться. Тем более что во внеконкурсной программе есть фильмы, что до сих пор принято относить к «низким жанрам», но на которых любой киноман с удовольствием справляет именины сердца... >>
  • //  29.06.2001
Сергей Ливнев нашел для него оптимальное сочетание цены и качества
Пока отечественные кинематографисты размышляют, чем мы могли бы быть интересны Западу (симпозиум на эту тему провел Союз кинематографистов), бывший руководитель студии им. Горького, автор пресловутой программы малобюджетного кино Сергей Ливнев, ныне проживающий в США, обратился к знаменитому Роджеру Корману с предложением начать русский проект. Первый плод этого соглашения -- фильм «Арена» -- был представлен в рамках ММКФ самим Роджером Корманом -- его генеральным продюсером. >>
  • //  29.06.2001
О первом томе нового труда Александра Солженицына
О выходе в свет первого тома исследования Александра Солженицына "Двести лет вместе. (1795--1995)" наша газета сообщила 21 июня. Откликнулись на труд писателя о "русско-еврейском вопросе" и другие СМИ. В разноголосице (имею в виду не только публичные высказывания, но и то, что "висит в воздухе") несколько лейтмотивов. Отмечают стремление Солженицына предоставить слово разным свидетелям (иногда не интерпретируя тенденциозные суждения). Прозвучало даже слово "компиляция" -- без осуждения, но с удивлением (не царское, дескать, это дело -- не великому писателю надлежит сводить цитаты и корпеть над статистической цифирью). Наконец толкуют о мере актуальности книги. Кто-то верно замечает, что еврейская проблема ныне отошла на задний план; кто-то вспоминает пословицу "не буди лихо, пока оно тихо"... >>
  • //  29.06.2001
Питерские трущобы стали эстетическими объектами
В эти дни отечественной архитектурной фотографии исполнился ровно год. То есть, конечно, она возникла гораздо раньше, но модной стала лишь в июне 2000 года -- после того, как московский архитектор Илья Уткин получил приз Венецианской биеннале как раз за «лучшую архитектурную фотографию». В Венеции он показал снимки руин московских особняков и домов и назвал проект «Меланхолией»... >>
реклама

  БЕЗ КОМMЕНТАРИЕВ