N°78
30 апреля 2003
Время новостей ИД "Время"
Издательство "Время"
Время новостей
  //  Архив   //  поиск  
 ВЕСЬ НОМЕР
 ПЕРВАЯ ПОЛОСА
 ПОЛИТИКА И ЭКОНОМИКА
 ЗАГРАНИЦА
 КРУПНЫМ ПЛАНОМ
 БИЗНЕС И ФИНАНСЫ
 КУЛЬТУРА
 СПОРТ
 КРОМЕ ТОГО
  ТЕМЫ НОМЕРА  
  АРХИВ  
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
282930    
  ПОИСК  
  • //  30.04.2003
За смерть бати Гамлета
В Новом драматическом театре сыграли спектакль Elsinore

версия для печати
При знакомстве Андрей Прикотенко, недавний выпускник ЛГИТМиКа, поставивший «Царя Эдипа» (один из любимейших питерских спектаклей прошлого года, даже получивший спецприз на недавней «Золотой маске»), оказался так же энергичен, весел, нахален и обаятелен, как и его спектакль. Сразу после «Маски» Прикотенко выпускал в московском Новом драматическом театре свою первую столичную премьеру -- «Гамлета», назвав его Elsinore. Андрея нимало не смущала участь районного театра у окружной дороги, которая любому режиссеру Нового драматического кажется главной угрозой успеху. Режиссер перед премьерой был непривычно беспечен и хвастал, что в театре много отличных молодых актеров: «Вот увидите, они все очень скоро прославятся». На первые спектакли пришло столько критики, сколько давно не видел Новый драматический. Вспоминая веселого подросткового «Эдипа», предвкушали удовольствие.

В сущности, Прикотенко не обманул. Он снова из классической трагедии сделал боевой молодежный спектакль, в котором много смешного. Сильно сокращенный шекспировский текст стал историей о прыщавых подростках из опасного рабочего района. Вот Гамлет в кожаных штанах -- раздолбай из подворотни (Николай Горбунов), он постоянно отхлебывает из бутылки и все время дергается, будто в такт музыке из наушников. Вот глядящая на него влюбленно белобрысая дурочка Офелия из соседнего подъезда (Наталья Рычкова). У обоих волосы стоят иглами -- вид агрессивный и независимый. Вот их родители: мамаша с отчимом у Гамлета -- любители плотских утех и выпивки (Вячеслав Невинный-младший и Наталья Беспалова). Дома оба ходят в махровых халатах и тапочках, отчим -- с завязанной полотенцем головой, отпивая рассол из железной банки, мать -- с волосами, накрученными на бигуди. Немолодой вдовый хлопотун -- папаша Офелии (Анатолий Сутягин). Ходит в спущенных чулках, с поясницей, завязанной пуховым платком. Режиссер все время пытается снизить пафос, чтобы зрители подольше не вспоминали, что смотрят трагедию: Офелия рассказывает отцу о том, как ведет себя ее парень, стоя под дверями сортира, и озабоченный папаша выскакивает, даже забыв натянуть штаны.

Когда друзья ведут парнишку куда-то, чтобы он увидел призрак своего отца, он не чувствует опасности: скорее его это «прикалывает». «Прикиньте: призрак!» Конечно, отец умер недавно (возможно, от пьянства), но это здесь дело привычное. И только когда батя -- такой знакомый, толстый, потный, полуголый, с ремнем в руке -- кричит в истерике о своей смерти, пацана действительно «вставляет». Ведь несмотря на то, что отец лупил его и пил, наверное, без просыпу, сын старшего Гамлета любил. Ладно бы кто убил, а то брательник отцовский. Да и мамка хороша. За смерть бати Гамлет готов мстить.

А дальше у парня происходит настоящий подростковый срыв, в котором истерика и агрессивность чередуются с депрессией. В этом срыве нет места никаким обдуманным поступкам вроде классической западни для Клавдия -- «мышеловки». Гамлет сам портит весь спектакль, чуть ли не вступая с отчимом в драку. Он беспрерывно лезет на рожон, «нарывается». Девчонки-зрительницы, сидевшие за моей спиной, не раз с удивлением комментировали: «Псих какой-то!»

На самом деле занятных деталей Прикотенко придумал очень много. Даже слишком: по сравнению с лаконичным «Эдипом» Elsinore кажется многословным, затянутым, будто режиссеру не хотелось отказываться ни от чего, возникавшего по ходу репетиций в его веселой фантазии. Он придумал парочку отвязных пацанов -- Розенкранца с Гильденстерном, кривляющихся, пока их не видят Клавдий с женой, словно за спиной директора школы. Странного, молчаливого и шизоидного Горацио в каких-то тряпках. Придумал, что Гамлета увозят в Англию в смирительной рубашке, словно в «дурку», а возвращается он заторможенный и безучастный, будто обколотый антидепрессантами. Режиссер решил, что речей, обращенных «в никуда», нынче не бывает, и каждый классический монолог герои пьесы стали говорить, обращаясь к кому-то. «Быть или не быть», -- бормочет Гамлет, обнимая и целуя Офелию, которой все равно, что он говорит, -- лишь бы к себе прижимал. Ну и так далее.

Прикотенко действительно оказался отличным «придумщиком», но, как выясняется, для «Гамлета» этого мало. Пока печальный подростковый сюжет стоит не наполненный актерским чувством и мыслью, словно свежекупленная книжка-раскраска. Неплохая, но самостоятельной ценности не имеющая. «Эдип-царь», с которым теперь каждый спектакль Прикотенко неизбежно будут сравнивать, тоже не был спектаклем невероятных философских глубин, но в нем был идеальный ритм, точный нерв и чудесные актеры, особенно Иокаста -- Раппопорт, которая веселую вакханалию к финалу поднимала-таки до трагедии. В Elsinore пока таких актеров не видно.

Так что, если вы хотите узнать, что умеет Прикотенко, приходите, это уже понятно. Если хотите увидеть «Гамлета» -- подождите. Быть может, спектаклей через пять--десять, когда спадет первая нервозность, актеры поймут про эту пьесу что-то существенное и сыграют историю, принадлежащую пусть не Шекспиру, а Прикотенко по-настоящему. Если, конечно, он сумел им объяснить, в чем суть этой истории.
Дина ГОДЕР

  КУЛЬТУРА  
  • //  30.04.2003
Михаил Пиотровский выступил в роли талантливого продюсера
Пресс-конференция, которую директор Эрмитажа Михаил Пиотровский провел в медиацентре газеты «Известия», превратилась в роскошный рекламный ролик. Отличная режиссура, прекрасная драматургия, правильно выдержанные паузы, богатый визуальный ряд -- эффект воздействия на московскую журналистскую братию был просчитан до микрона. И получилось. Анонсированный Михаилом Пиотровским блокбастер «Юбилей наступает -- Эрмитаж отвечает» завладел умами и сердцами собравшихся. От роя смутных и сильных образов, пробужденных речью директора главного музея российской империи, кружилась голова. Казалось, «минута, и стихи свободно потекут»! -- даже у журналистов ежедневных газет... >>
  • //  30.04.2003
В Кремле открыта выставка пасхальных подарков
Яички не простые, а золотые, фарфоровые, каменные дарили на Пасху последние российские самодержцы Александр III и Николай II. Самые изысканные, со сложными сюрпризами безделицы заказывали для жены и матери. Постепенно стали эти яйца символом России -- ее былого величия (где даже игрушки -- роскошны), чудовищного краха (рассыпалось все в осколочки) и упоительных сожалений о былом. Отчужденные от милых домашних праздников в музейные коллекции и сокровищницы миллионеров, интимные подарки императоров, искусно сработанные лучшими мастерами из драгоценных материалов, осознаются теперь сокровищами, сравнимыми с главными ценностями империи. Они безумно дороги и любимы народом -- здешним и нездешним, охотно выстраивающимся в очереди, чтобы лицезреть пасхальные яйца Фаберже как истинное чудо света... >>
  • //  30.04.2003
В Новом драматическом театре сыграли спектакль Elsinore
При знакомстве Андрей Прикотенко, недавний выпускник ЛГИТМиКа, поставивший «Царя Эдипа» (один из любимейших питерских спектаклей прошлого года, даже получивший спецприз на недавней «Золотой маске»), оказался так же энергичен, весел, нахален и обаятелен, как и его спектакль. Сразу после «Маски» Прикотенко выпускал в московском Новом драматическом театре свою первую столичную премьеру -- «Гамлета», назвав его Elsinore. Андрея нимало не смущала участь районного театра у окружной дороги, которая любому режиссеру Нового драматического кажется главной угрозой успеху. Режиссер перед премьерой был непривычно беспечен и хвастал, что в театре много отличных молодых актеров: «Вот увидите, они все очень скоро прославятся». На первые спектакли пришло столько критики, сколько давно не видел Новый драматический. Вспоминая веселого подросткового «Эдипа», предвкушали удовольствие... >>
  • //  30.04.2003
На апрельской московской афише значится спектакль, который мог еще видеть Государь Император Николай II, -- поставленная Станиславским «Синяя птица». Председатель Совнаркома Ленин (Ульянов) мог видеть «Принцессу Турандот» в Театре имени Вахтангова. Трудно вообразить, а все же попытаемся -- генеральный секретарь ЦК КПСС и председатель Совета министров СССР Сталин идет с внуком в Театр имени Пушкина на спектакль «Аленький цветочек», не сходящий со сцены по сию пору. Первый секретарь ЦК КПСС и председатель Совета министров СССР Хрущев вполне мог еще до лишения этих постов посмотреть «Добрый человек из Сезуана» на Таганке. А уж генеральный секретарь ЦК КПСС, а впоследствии -- председатель президиума Верховного Совета СССР Брежнев, если был бы сейчас жив, мог бы просто не вылезать из московских театров, любуясь на спектакли, поставленные при его жизни... >>
реклама

  БЕЗ КОМMЕНТАРИЕВ