N°193
22 октября 2007
Время новостей ИД "Время"
Издательство "Время"
Время новостей
  //  Архив   //  поиск  
 ВЕСЬ НОМЕР
 ПЕРВАЯ ПОЛОСА
 ПОЛИТИКА И ЭКОНОМИКА
 ОБЩЕСТВО
 ПРОИСШЕСТВИЯ
 ЗАГРАНИЦА
 КРУПНЫМ ПЛАНОМ
 БИЗНЕС И ФИНАНСЫ
 КУЛЬТУРА
 СПОРТ
 КРОМЕ ТОГО
  ТЕМЫ НОМЕРА  
  АРХИВ  
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    
  ПОИСК  
  ПЕРСОНЫ НОМЕРА  
  • //  22.10.2007
Про людей
О прозе Маргариты Хемлин

версия для печати
В журнале «Знамя» принято предварять публикации короткой заметкой «От автора». Иногда ее замещает послужной список -- «Об авторе», иногда писатели рассказывают о себе. Маргарита Хемлин о личном умолчала, нужным же сочла сообщить читателям повести «Про Иосифа» (№10) вот что: «Есть странные люди. Но особый род странности -- быть евреем. Я рассказала про Берту («Знамя», №1, 2007). Теперь -- про Иосифа. Вслед за Бертой и Иосифом настанет черед Ионы, потом еще кого-то...» Когда критик начинает спорить с автором по поводу удачной вещи (а обе «знаменские» повести Хемлин, на мой взгляд, больше, чем просто удачи), выглядит он несколько неадекватно. Если не сказать отчетливее. Мне и в младые лета было смешно и стыдно читать высокомерные пассажи Добролюбова про отсталое мировоззрение и правильное миросозерцание. Дескать, Островский с Гончаровым сами не понимают, что пишут, но это не беда -- «реальный критик» с ножом к горлу лезть не станет (и на том спасибо!), а сам объяснит за даровитых несмышленышей, когда же придет настоящий день. Меж тем предуведомлением своим Хемлин невольно превращает меня в «наследника Добролюбова». Есть, впрочем, надежда, что не до конца.

Бывают ли вообще на свете «странные люди» -- вопрос дискуссионный. Может, и встречаются. Но не в историях про Берту и Иосифа. Ничего странного в заглавных страстотерпцах при всем желании усмотреть не удается. Так же, как, к примеру, в солженицынской Матрене, или можаевском Федоре Кузькине, или чегемце Сандро, или -- вопреки именованию -- шукшинских «чудиках». Странна, невероятна, фантастична жизнь, которой обеспечил всех их (и много кого еще) русский ХХ век. Странно, что любимые персонажи Хемлин бесхитростно ухитрились (именно так!) пройти сквозь тяжкие мытарства, снести жестокие унижения (на которые не поскупились не только «история» и ее подручные, но и обычнейшие люди, включая родных и близких) и остаться живыми, способными любить и надеяться. Только ведь эта «странность» не индивидуальная, а родовая, общечеловеческая. И кто знает, не нормальнее ли она, чем подчинение императивам «истории», утрата лица, полное оскотинивание? (Когда оплаченное житейским успехом, а когда и нет.)

Как не вижу я в Берте и Иосифе и их родственниках, свойственниках, знакомцах, соседях, гонителях, предателях и палачах ничего «странного», так не вижу в них и ничего исключительно «еврейского». Да, в прозе Хемлин все -- от сюжетов до сказовой речи, внутренне чистая мелодия которой мучительно бьется о колдобины мертвых советизмов и в итоге одолевает навязанное безъязычие, -- замешано на еврействе, но герои никак не сводятся к «национальному типажу». Даже если «еврейство» для персонажей значимо (это про Иосифа, собиравшего еврейские «древности», но совсем не про Берту; ее «история» смогла превратить в немку -- сперва на радость, потом на горе), не оно определяет их суть. Не в том даже дело, что среди евреев, русских, немцев, украинцев есть мученики и праведники, есть отъявленные негодяи, а есть и люди стертые, чье поведение полностью определено внешними силами. Дело в том, что и эти «амплуа» не закреплены за тем или иным человеком навечно. И не обязательно даже разведены во времени. Женщина, раз и навсегда полюбившая Иосифа (и как ни крепился добропорядочный семьянин, сердечно привязанный к жене, а взаимно); соблазнительница, а затем жена его сына; резко разошедшаяся со стариком отцом дочь человека, которого Иосиф глубоко почитал; советская конформистка-карьеристка (ох, не удивлюсь, если в не охваченную повестью пору отбыла она сперва на «историческую», а потом на «экономическую» родину) -- все это одна и та же Римма. Одна и та же -- в самые страшные и самые счастливые мгновения жизни Иосифа.

Перескажи истории Берты и Иосифа бегло и опуская экскурсы в большую историю, получишь в первом случае лихой авантюрный роман (героиня меняет места проживания, национальности, мужей), а во втором -- роман «интеллектуально-психоаналитический» (то есть текст, пригодный для соответствующих интерпретаций). Между тем рассказывает Хемлин про обыкновенную (то и страшно) жизнь. Которая интереснее всякой выдумки. В прошлом, настоящем и будущем.

«Иосиф узнал про Эмму (дочь, собравшуюся замуж за молодого офицера. -- А.Н.) в обед и принял факт спокойно. Спросил, когда свадьба. Оказалось, через три дня.

-- И сколько они женихались? -- спросил Иосиф.

-- С месяц. У них любовь с первого взгляда, -- гордо ответила Мирра.

-- Могли бы и повременить. Проверить чувства.

-- Ай, Иосиф! Теперь не проверяют. Павла в другую часть переводят -- в Чернобыль, так хотят все оформить до отъезда. А там для Эммочки место есть -- она узнавала, в медчасти. И Веня из армии вернется, там какое-то громадное строительство затевают -- надо же ему где-то работать. У нас захолустье стало, работы не найдешь. И Златочка в Чернобыль переберется... И мы с тобой к детям под крыло... Это ж чистый рай! Одна Припять чего стоит! Йося, мне кажется, мы с тобой начинаем новую жизнь. Не обижаешься, что я так думаю? Не отвечай, а то я знаю, ты испортишь. Ты молчи, молчи, Йосенька».

Повесть «Про Иосифа» заканчивается молчанием. В котором мы, увы, слышим много больше, чем верная и добрая жена грустного героя.

Есть такая незамысловатая риторическая фигура. Используют ее -- вопреки сколь устойчивому, столь и вздорному предрассудку -- далеко не только сыны Израиля. И щедрее любых выдумщиков, хроникеров, баснописцев и анекдотчиков на нее сама наша жизнь. Если кто не понял, объясняю: ирония.

Реплику от автора Маргарита Хемлин завершает советом: «...в целом жалеть его (Иосифа. -- А.Н.) не нужно. То есть он все равно не оценит».
Андрей НЕМЗЕР
//  читайте тему  //  Круг чтения


реклама

  ТАКЖЕ В РУБРИКЕ  
  • //  22.10.2007
Игорь Петров
«Корсар» Юрия Григоровича перебрался на московскую сцену
Свой «Корсар» у «Кремлевского балета» не мог не появиться, потому что его худрук Андрей Петров не тот человек, который может оставить публику без постановки на сверхпопулярный сюжет (сравни блокбастер «Пираты Карибского моря») и альтернативы грандиозной премьере Большого театра... >>
//  читайте тему:  Танец
  • //  22.10.2007
О прозе Маргариты Хемлин
В журнале «Знамя» принято предварять публикации короткой заметкой «От автора». Иногда ее замещает послужной список -- «Об авторе», иногда писатели рассказывают о себе... >>
//  читайте тему:  Круг чтения
  • //  22.10.2007
«Свадьба Туи» на московских экранах
Вопреки авторитетному утверждению Ханса Кристиана Андерсена в Китае далеко не все жители китайцы. Живут там среди прочих и монголы, а среди них крестьянка Туя (Ю Нянь) -- мать двоих детей, обладательница небольшого спокойного хозяйства и верная жена своему мужу Батеру (Батер)... >>
//  читайте тему:  Кино
  • //  22.10.2007
Дорогое и модное искусство на кратковременных гастролях в Москве
Во второй половине прошлой недели произошли сразу два события, наглядно демонстрирующие, как большое искусство может капитулировать перед большим рынком... >>
//  читайте тему:  Выставки
  БЕЗ КОМMЕНТАРИЕВ  
Реклама