N°97
30 мая 2003
Время новостей ИД "Время"
Издательство "Время"
Время новостей
  //  Архив   //  поиск  
 ВЕСЬ НОМЕР
 ПЕРВАЯ ПОЛОСА
 ПОЛИТИКА И ЭКОНОМИКА
 ЗАГРАНИЦА
 ТЕЛЕВИДЕНИЕ
 БИЗНЕС И ФИНАНСЫ
 КУЛЬТУРА
 СПОРТ
 КРОМЕ ТОГО
 ЭНЕРГИЯ ЯНТАРЯ
  ТЕМЫ НОМЕРА  
  АРХИВ  
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 
  ПОИСК  
  • //  30.05.2003
Кто подставил Хому Брута?
Билеты на «Вия» в Театре им. Пушкина проданы до конца сезона

версия для печати
«Первое мое -- игра азиатская; второе мое -- беднота кабацкая; язык у меня русский, а натура хохлацкая». Шарада решается элементарно: «го» (японские крестики-нолики) и «голь». Режиссер Нина Чусова самолично инсценировала «Вия» и наводнила единственный в своем роде русский «ужастик» цитатами из «Сорочинской ярмарки», «Майской ночи», «Выбранных мест из переписки с друзьями», а также отсылками к фильму Птушко (1967), пьесе Нины Садур «Панночка» (1986) и т.д. Она предлагает зрителям шараду посложнее. Впрочем, было бы неумно сводить спектакль Чусовой к популярной игре «Угадай аллюзию». Его увлекательность и его юмор (авторское определение жанра -- «мистический фарс») не имеют ничего общего с забавами умников, вылупившихся в постмодернистском инкубаторе. Можно подумать даже, что Чусова сознательно подбрасывает ценителям всякой там интертекстуальности их любимую пустышку: сидите себе и тихо вспоминайте, что откуда взято, а мы делом займемся.

«Вий» -- второй гоголевский спектакль Нины Чусовой (третий, если считать афинский ремейк «Шинели»). Хому Брута играет ее любимый артист Павел Деревянко: Башмачкин в «Шинели», Пиккеринг в IMAGO. Возраст 26 лет, рост 170 см, вес 60 кг, глаза зеленые, вид хулиганистый. Хома в исполнении Деревянко полная противоположность простодушному парубку Леонида Куравлева -- молодая шпана, хитрованец в разрезе. Если он бурсак, то учится Хома Брут в бурсе, описанной Помяловским, никак не Гоголем, -- а вообще-то говоря, неважно, что он такое и действительно ли пришел из Киева. Важно, что он попал как кур в ощип и никуда не денется от мертвой панночки (Виктория Исакова) и ее ужасного, разноглазого родителя (булгаковский Воланд! -- Нет, «Хазарский словарь»! -- встревают умники). Важно, что в филиале Театра им. Пушкина (102 зрительских места) люди будут очень веселиться и взаправду пугаться.

Немножко испугаться, помня о том, что пугают тебя все-таки понарошку, -- нет ничего сладостнее. Если вы забыли об этом сами, удостоверьтесь у любого ребенка.

Главный талант Нины Чусовой -- умение растормаживать простые, «детские» эмоции. Ее режиссура отличается необыкновенно высоким коэффициентом полезного действия, эффективностью несложных (во всяком случае технически несложных) решений. Сильно поддатого и перетрусившего Хому Брута запирают в церкви: он озирается. Никаких икон, никакой утвари нет и в помине -- голые щелястые стены (за ними уже не хутор, а черная пустота и нехорошее шебаршение: наверное, там ад), на полу плевок тусклого света. Вдруг в правом углу кусок дощатой стены начинает поворачиваться наподобие откидной полки. Там головой к нам лежит Панночка: тело ее наполовину здесь, в церкви, наполовину же -- в «черном бархате всемирной пустоты». Казалось бы, куда проще, но впечатляет: низкий поклон художнику Виктору Платонову.

Хома, как и полагается шпаненку, начинает хорохориться: да что мне мертвяки, да я, ваще, такие молитвы знаю, они у меня все, в натуре, лягут, гадом буду!.. Очень может быть, что ничего подобного Деревянко не произносит, но интонирует он так точно, что уличный словесный сор сам собою лезет в уши: этот типчик Хома не может, конечно, связать двух слов без «ваще» и «в натуре». Он судорожно вспоминает какое-то сермяжное заклинание, кружится, плюется, зажигает свечи: одну прилепляет на поставец, другую на столик, третью на скамеечку, успокаивается, надевает очочки, начинает читать тонким, слегка повизгивающим голосом: «Со духи праведных упокой...» -- и тут над Панночкой вспыхивает свет, очень яркий, очень холодный. Видно: босая нога чуть приподнята, пальцы неестественно растопырены. Виктория Исакова садится, неторопливо так, сла-аденько потягивается, любуется на Хому: глаза очень веселые (шальные? блудливые? русалочьи?). Тихо-онечко начинает к нему спускаться и при каждом шаге гасит одну из свечек босой ступнею. Зрители почти не дышат: это и забавно, и жутко, и по-настоящему «пахнет серой» -- куда больше, чем все демонические пантомимы, сочиненные для киношной Панночки, Натальи Варлей. Чтоб никто не сомневался, в следующей же, «утренней» сцене стилистика фильма будет очаровательно и безжалостно спародирована. Озорные казаки попотчуют Хому целым представлением на тему «нечистая сила по-староптушковски», и когда появится Вий -- этакий мохнатый пенек, то и дело заваливающийся набок, -- зал от смеха будет стонать и сучить пол двести четырьмя ногами. И с нетерпением ждать следующей страшной ночи.

Легкость, с которой Нина Чусова управляет зрительскими чувствами, позволяет заподозрить ее в сухой расчетливости, в неприятном режиссерском прагматизме. Нетушки: актеры в один голос говорят про увлеченность и непосредственность Чусовой. «Она эксцентрично-зарядная. У нее как будто цирк в голове, как будто цирковые номера» -- Владимир Симонов (Хиггинс в IMAGO). «Она очень рискованный режиссер, бесшабашный в хорошем смысле слова» -- Чулпан Хаматова (Андрия в «Мамапапасынсобаке»). Абсолютная увлеченность игрой редко соединяется с умением жестко строить рисунок и просчитывать реакцию, но все же соединяется. Ею были наделены, к примеру, лучшие из советских мультипликаторов: Котеночкин, Норштейн, Хржановский. В сценических работах Чусовой есть, условно говоря, какая-то «мультяшность»: четкость линий, выразительная простота чувств, искренняя, опять же «детская» готовность поверить в любое «как будто», умение соединять живое и условное с той уверенностью, с какой это делал Земекис в славном фильме «Кто подставил кролика Роджера?». Это замечательное свойство. Я думаю, что именно оно дает Чусовой возможность так безошибочно вызывать у зрителей смех, страх и слезы. Если же кто заявит, что, мол, «на мультиках не плачут», пусть он вспомнит гениальную «Варежку», которую Роман Качанов сделал в один год с «Вием» Птушко, и утрется. А потом сходит на «Вий» Чусовой, когда сможет достать билеты, -- боюсь, правда, что до начала следующего сезона сделать это будет нелегко.
Александр СОКОЛЯНСКИЙ

  КУЛЬТУРА  
  • //  30.05.2003
Билеты на «Вия» в Театре им. Пушкина проданы до конца сезона
«Первое мое -- игра азиатская; второе мое -- беднота кабацкая; язык у меня русский, а натура хохлацкая». Шарада решается элементарно: «го» (японские крестики-нолики) и «голь». Режиссер Нина Чусова самолично инсценировала «Вия» и наводнила единственный в своем роде русский «ужастик» цитатами из «Сорочинской ярмарки», «Майской ночи», «Выбранных мест из переписки с друзьями», а также отсылками к фильму Птушко (1967), пьесе Нины Садур «Панночка» (1986) и т.д. Она предлагает зрителям шараду посложнее. Впрочем, было бы неумно сводить спектакль Чусовой к популярной игре «Угадай аллюзию». Его увлекательность и его юмор (авторское определение жанра -- «мистический фарс») не имеют ничего общего с забавами умников, вылупившихся в постмодернистском инкубаторе. Можно подумать даже, что Чусова сознательно подбрасывает ценителям всякой там интертекстуальности их любимую пустышку: сидите себе и тихо вспоминайте, что откуда взято, а мы делом займемся... >>
  • //  30.05.2003
О причинах популярности «Матрицы»
Когда в 1999 году братья Энди и Ларри Вачовски создали первую «Матрицу», признаюсь, мне и в голову не пришло, что с этого фильма начнется история кино нового тысячелетия. Киберпанковская сказка о людях, которые обнаружили, что окружающая действительность -- не что иное, как синтезированный взбунтовавшимися машинами мираж, и выбрали свободу -- «пустыню реальности», выглядела инфантильной фантазией испорченного ребенка. Все эти откровения об иллюзорности мира и восточные мудрости на тему «сознание управляет телом» показались рассчитанными на пытливого шестиклассника. Визуальные красоты, безусловно, поражали воображение, но не желали складываться во внятный, сбалансированный сюжет. А попытки критиков и культурологов приплести к «философскому посланию» «Матрицы» имена современных гуру Жана Бодрийара (с его концепцией симулякров) или Славоя Жижека и вовсе отдавали анекдотом... >>
  • //  30.05.2003
Нет, эпиграфа вы от меня не дождетесь. Я, конечно, библиотеку прошерстил (Монтень, Жванецкий, Ли Бо, Фукидид, Ортега-и-Гасет, устав клуба юных барабанщиков), варианты подобрал, конкурс провел (чать не в Канне и не на «Евровидении»), а потом решил: обойдетесь. Эпиграфов этих и без моего (который, натурально, лучше всех) -- четыре чертовы дюжины. По количеству глав. И даже больше. Потому как перед каждой чертовой дюжиной (частью) светится специальная сентенция. Она же максима и афоризм. Это ж сколько всего? Сочтите на досуге. Я думаю, ради эпиграфов дело заварилось -- все образованность показать хотят, а на сборники «В мире мудрых мыслей» плохой спрос. Вот и схитрили -- присобачили ко всякой цитате по головоломной (во всех смыслах, включая прямой) истории, а для пущей конспирации объединили байки сквозным сюжетом. Который я пересказывать не буду. Во-первых, для формирования напряженной атмосферы. А во-вторых, потому что непременно собьюсь, ибо такого Австралия не видела со времен съемки второй серии «Властелина колец». Цитирую по памяти (искать лень) -- поэтому без кавычек... >>
реклама

  БЕЗ КОМMЕНТАРИЕВ