N°112
24 июня 2003
Время новостей ИД "Время"
Издательство "Время"
Время новостей
  //  Архив   //  поиск  
 ВЕСЬ НОМЕР
 ПЕРВАЯ ПОЛОСА
 ПОЛИТИКА И ЭКОНОМИКА
 ЗАГРАНИЦА
 КРУПНЫМ ПЛАНОМ
 БИЗНЕС И ФИНАНСЫ
 КУЛЬТУРА
 СПОРТ
 КРОМЕ ТОГО
  ТЕМЫ НОМЕРА  
  АРХИВ  
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      
  ПОИСК  
  ПЕРСОНЫ НОМЕРА  
  • //  24.06.2003
«Мастер и Маргарита» по-немецки
версия для печати
«Мастер и Маргарита» в постановке Франка Касторфа (берлинский «Фольксбюне») длится двести семьдесят минут. В антракте ушли многие. Было ясно, что доставить зрителям удовольствие не входит в намерения режиссера. Театральный фотограф Михаил Гутерман бродил по фойе как потерянный: «Ну что это, два часа -- и ни одного кадра!..»

Посередине сцены стояла забегаловка в вездесущем стиле Аmerican bar и, даром что вся из пластика и неона, имела монументальный вид: такой, будто расположилась здесь навеки. Двухъярусная конструкция Берта Нойманна (наверху экран, и вспыхивает то KINO, то SEX) очертаниями походила на мавзолей. Мигали лампочки на фасаде, внутри крутились вентиляторы. За отблескивающим стеклом (людей не снимешь!) сидели Бездомный и Берлиоз (Милан Пешель и Йоахим Томашевски; в Ершалаиме они станут Левием Матвеем и Каифой), по очереди говорили, что Бога нет, -- как на скучном митинге. В появившемся Воланде (Генри Хюбхен, он же -- римский гэбист Афраний) не было ничего демонического: пожилой, энергичный, опрятный, он напоминал голливудского мафиози средней руки -- вальяжного, но с претензиями на эксцентричность. Глаза закрыты темными очками: снимать безглазые лица тоже неинтересно.

Почитателям Булгакова есть на что обидеться. Никакого уважения -- ни к тексту, безжалостно искромсанному, ни к персонажам, которых Касторф лишает значительности и обаяния. Ни мистики, ни юмористики. Последнее и впрямь досадно. Пусть Булгаков не по заслугам занял в нашей культуре нишу главного романиста-мифотворца и даже вероучителя («христиан булгаковского призыва», которые пришли в церковь, прочитав «Мастера и Маргариту», было немало в 70-е годы), пусть Булгаков совсем не великий мыслитель, но писатель он хороший. За главу 28-ю («Последние похождения Коровьева и Бегемота») ему, вздохнув, можно простить всю сомнительную метафизику -- и эту веселую главу Касторф вымарывает из театрального сюжета. Почему так? -- а режиссеру совсем не нужно, чтоб было весело.

Касторф методично стускляет самые живые, самые прелестные сцены романа -- может показаться, что чувство юмора ему вообще несвойственно. От представления в Варьете оставлены убогие ошметки, зато чрезвычайно укрупнилась и посерьезнела психиатрическая клиника, обросшая истошными криками, припадками и подробно показанным грязелечением. Крика вообще очень много: спектакль неприятен физиологически, тем более что брутальность в нем уживается с преднамеренным занудством.

Коровьев стал хлыщеватым качком: актер Марк Хоземанн в ершалаимских сценах играет Марка Крысобоя, и тут он более естествен. Над милым Бегемотом хочется плакать: грузный Хендрик Арнст внешне похож на бегемота обыкновенного (Hippopotamus amphibius), а чтоб совсем развеять очарование булгаковского проказника, режиссер нагружает Арнста ролью Иуды. Впрочем, в параллелях Касторфа не обязательно искать скрытый смысл, уговаривая себя, что в ничтожном Рюхине режиссер открыл сходство с Иешуа. Смысла тут -- кроме того, что Распятый неинтересен Касторфу как таковой -- ни на пфенниг. Зато есть театральная прагматика.

В «Мастере и Маргарите» играет Мартин Вуттке, лучший актер Германии. Он известен нам по ролям мерзавца Артуро Уи и безумца Антонена Арто, он актер исключительной тонкости и исключительной мощи (сочетание очень редкое), и коль уж роман делится на два пласта, Вуттке не может не играть две главные роли, Пилата и Мастера. Это аксиома, и все дальнейшие режиссерские построения базируются на ней, как геометрия Лобачевского -- на аксиоме пересекающихся параллелей.

В обозримом пространстве Пилат появляется лишь на несколько секунд: в бар вбегает дивный дог, человек его кличет: «Банга, Банга!», и они исчезают. Аmerican bar заслоняет от зрителей Ершалаим: все, происходящее там, мы видим лишь на экране, где раньше маячили SEX и KINO. Это не запись: актеры играют вживую, камеры транслируют, на экране получается что-то в духе home video. Ход использован с максимальной выгодой: крупные планы у Вуттке такие, что закачаешься. Мастер, реально существующий на сцене, куда менее выразителен, чем Пилат, -- не только потому, что актер слишком обстоятельно играет болезнь (герой Булгакова, конечно, сделан клиническим психопатом), но и потому, что куда же магии живого присутствия тягаться с чудесами технологии. Живые актеры в спектакле Касторфа вообще притягивают взгляд меньше, чем мигающие лампочки и вращающиеся вентиляторы, и упрекнуть их не в чем. Режиссер, бесчувственный к радостям традиционного театра, сознательно доводит артистов до состояния неодушевленности.

Главная, если не единственная тема спектакля -- безысходная маета, у Пилата отягощенная гемикранией, у Мастера -- паранойей. Тягота, депрессия, нестерпимая длиннота жизни, ожидание грозы, которая что сможет -- очистит, а прочее разрушит. Франк Касторф (р. 1951) числится театральным лидером «новых рассерженных», но он не столько сердится, сколько изнывает от всего окружающего. В ГДР он мучался авторитаризмом, в современной Германии -- буржуазностью. На необитаемом острове он бы мучался отсутствием зрительской паствы. Вычесть из «Мастера и Маргариты» четыре часа, показать бы кому разговоры Пилата с Иешуа и с Афранием плюс что-нибудь со сцены (все равно что, лишь бы декорации было видно) -- любой скажет, что это потрясающий театр. Но Касторф тянет время, он хочет, чтобы замученная публика исстоналась: ой, ну сколько же можно!..

«Так я и говорю, что нельзя!» -- откликнется режиссер с энтузиазмом пожизненного оппозиционера. «Я рад, что вы со мной согласны!» Согласны, согласны -- только в следующий раз давай покороче.
Александр СОКОЛЯНСКИЙ

реклама

  ТАКЖЕ В РУБРИКЕ  
  • //  24.06.2003
«Мастер и Маргарита» в постановке Франка Касторфа (берлинский «Фольксбюне») длится двести семьдесят минут. В антракте ушли многие. Было ясно, что доставить зрителям удовольствие не входит в намерения режиссера. Театральный фотограф Михаил Гутерман бродил по фойе как потерянный: «Ну что это, два часа -- и ни одного кадра!..» >>
  • //  24.06.2003
О поэзии Инны Лиснянской и Семена Липкина
Своей итоговой книги Семен Израилевич Липкин не увидел. Он успел ее составить, подобрать фотографию для обложки, прочитать корректуру. Смерть опередила издание тома стихов, названного так же, как первая свободная от цензурных вмешательств книга поэта, -- «Воля»... >>
  • //  24.06.2003
Книжные новинки. >>
  • //  24.06.2003
Питер Гринуэй представил свой «манифест, обращенный в будущее»
Московские киноведы, кинокритики и киноманы в большинстве своем уже посмотрели новую картину Питера Гринуэя «Чемоданы Тульса Люпера. Часть I». О ее успехе красноречиво свидетельствуют «под завязку» набитые просмотровые залы XXV Московского международного кинофестиваля. Сага о Тульсе Люпере заворожила даже самых искушенных зрителей глобальным масштабом и техническими изысками, но поставила много вопросов. На некоторые из них мэтр отвечал на пресс-конференции в Манеже... >>
  БЕЗ КОМMЕНТАРИЕВ  
Реклама