N°59
04 апреля 2002
Время новостей ИД "Время"
Издательство "Время"
Время новостей
  //  Архив   //  поиск  
 ВЕСЬ НОМЕР
 ПЕРВАЯ ПОЛОСА
 ПОЛИТИКА И ЭКОНОМИКА
 ЗАГРАНИЦА
 КРУПНЫМ ПЛАНОМ
 БИЗНЕС И ФИНАНСЫ
 КУЛЬТУРА
 СПОРТ
  ТЕМЫ НОМЕРА  
  АРХИВ  
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     
  ПОИСК  
  • //  04.04.2002
Homo ludens из Шайо
Петр Фоменко поставил последнюю пьесу Жана Жироду

версия для печати
Фоменко -- режиссер с двойным дном. Для тех, кто застал лишь московский его период, он -- мастер кружевной режиссуры. Легкой, как тюль, прозрачной, как хрусталь, с переливами женских голосов и перебором гитарных струн. Был, однако, еще и петербургский Фоменко -- впитавший традиции Николая Акимова, за легким юмором ловко прячущий сарказм, мастер социального гротеска и политической буффонады, постановщик запрещенной «Мистерии-Буфф».

Московскому Фоменко (во всяком случае, на первый взгляд) -- драматургия Жироду, как зуб в носу. Петербургскому она в самый раз. Этот самый Жироду -- основоположник так называемой французской интеллектуальной драмы. Его российским аналогом, правда довольно жалким и карикатурным, является Эдвард Радзинский, большой любитель исторических параллелей и отважно спрятанных от властей фиг в кармане (рассуждают, скажем, Нерон и Сенека о судьбах Древнего Рима, а мы понимаем, что на самом деле они про Совдепию говорят). Сам Жироду в отличие от Радзинского предпочитал не исторические, а мифологические сюжеты. Зигфрид, Амфитрион, Электра, Гектор -- вот герои его пьес. Сидишь и смекаешь, кого из представителей современного общества они собой символизируют. Что-то вроде театральной шарады для умного (интеллектуального) зрителя.

В петербургском Театре комедии Фоменко поставил в начале 70-х пьесу Жироду «Троянской войны не будет». Тогда обращение к публицистической драматургии левого французского интеллектуала казалось органичным. В нынешнем социальном контексте -- необычным. После московских постановок Фоменко с их удивительным, редким для современного искусства мироприятием -- необычным вдвойне. Словно сдернули с маэстро какой-то полог, обнажили глубинные пласты его творческой породы и -- на тебе -- появилась на свет «Безумная из Шайо».

Читаешь текст этой пьесы (последней из написанных Жироду) -- и непонятно, как его сейчас вообще сыграть и произнести можно. Это не пьеса даже, а талантливая и многословная агитка образца 1942 года. Мифологических параллелей -- и тех не сыщешь. С одной стороны действуют биржевой маклер, банкир, барон, президент акционерной компании. В общем, буржуи. С другой -- городские низы. Судомойка, тряпичник, жонглер, уличный певец. «Рыцари наживы» готовы снести целый район Парижа, думая, что там обнаружена нефть. Романтики с парижских улиц им противостоят. Возглавляет борьбу графиня Орели, безумная из района Шайо. Вместе с безумицами из других районов она вершит суд над финансовыми воротилами (а в их лице над всем капиталистическим строем), а затем заманивает их в подземелье и навсегда там замуровывает, плотно закрыв за ними люк. По всем законам политкорректности маргиналы торжествуют, народ безумствует, а социальный мейнстрим спускают в канализацию. И при чем тут, спрашивается, Фоменко, а заодно и все мы, проживающие в России 2002 года, где от безумцев и маргиналов и без Жироду спасу нет?

Тут придется сделать отступление и обратиться к такой туманной категории, как театральное волшебство. Вы не поверите, но спектакль про расчетливых буржуев и их не вполне вменяемых могильщиков смотришь с интересом, а местами и с наслаждением. Не с таким, конечно, с каким смотрел «Войну и мир» или «Одну абсолютно счастливую деревню» (шедевры Фоменко последних лет), но все же с наслаждением. Никакого обличительства здесь нет, политкорректности -- тем более. Вопрошанием Достоевского, а стоит ли борьба за справедливость слезинки биржевого маклера, тоже не пахнет. Тут дело совсем в другом. Тут правит бал не социальный пафос, а всепроникающая театральность -- то повеет кафе-шантаном, то гофманианой, то театром абсурда, то словно смотришь фильмы Марселя Карне. Cоциальное происхождение героев в этом представлении куда менее важно, чем правильно подобранный артистом костюм или умение грассировать и шепелявить. Помните, как в спектакле «Волки и овцы» Фоменко выпарил из Островского весь социальный пафос и обнаружил в сухом остатке одно лишь вдохновенное лицедейство? Вот и в «Безумной из Шайо» мир делится не на волков и овец, состоятельных прощелыг и честных бедняков, а на тех, кто актерствует, и тех, кто за этим наблюдает.

Буржуи и представители городских низов похожи у Фоменко на артистов разных трупп -- уличных комедиантов и лицедеев из бульварного театра, циркачей и мастеров гиньоля. У них даже площадки разные. Первый акт, в котором заправляют дельцы, играют на одной сцене, второй, где солируют безумицы и их подручные, -- на другой. Вот биржевой игрок вдохновенно объясняет своим подельникам смысл какой-то финансовой пирамиды, а параллельно уличный актер жонглирует воображаемыми кольцами. Вроде каждый делает свое дело, а на самом деле соревнуются, кто из них виртуознее, кто кому нос утрет.

В финале ясно понимаешь: «низы» сумели похоронить «верхи» просто потому, что актерски их переиграли. Квартет буржуев (Андрей Казаков, Алексей Колубков, Рустэм Юскаев и юркий, как мелкий бес, Олег Нирян), конечно, хорош, но квартет четырех безумных дам (Галина Тюнина, Мадлен Джабраилова, Полина Кутепова и Наталья Курдюбова) еще лучше. А главное, после смерти ничего не изменилось. Что тот свет, что этот. Show must go on. Представление продолжается. А уличные музыканты все так же наигрывают кокетливую мелодию из «Прекрасной полячки».

Смотришь «Безумную из Шайо» и думаешь: что это? Питерский Фоменко, увиденный глазами московского? Или никакой пропасти между двумя этими Фоменками вообще нет? Ведь и прежде, и теперь, и в жутковатой «Смерти Тарелкина», и в воздушных «Волках и овцах», и в спектаклях по Пушкину, и в постановках Жироду Фоменко поклонялся одному лишь кумиру -- театру. В нем лишь видел спасение и отраду. В каждом homo sapiens пытался отыскать homo ludens, человека играющего. Он из тех, для кого вход в преисподнюю возможен лишь через прорезанный в подмостках люк, а дорога на небеса начинается там, где кончается зеркало сцены. Примерно в районе колосников.
Марина ДАВЫДОВА

реклама

  ТАКЖЕ В РУБРИКЕ  
  • //  04.04.2002
Петр Фоменко поставил последнюю пьесу Жана Жироду
Фоменко -- режиссер с двойным дном. Для тех, кто застал лишь московский его период, он -- мастер кружевной режиссуры. Легкой, как тюль, прозрачной, как хрусталь, с переливами женских голосов и перебором гитарных струн. Был, однако, еще и петербургский Фоменко -- впитавший традиции Николая Акимова, за легким юмором ловко прячущий сарказм, мастер социального гротеска и политической буффонады, постановщик запрещенной «Мистерии-Буфф»... >>
  • //  04.04.2002
Вчера в Киноцентре на Красной Пресне свои работы показала американская художница иранского происхождения (вариант: иранская художница, живущая в Америке) Ширин Нешат. Сегодня там же состоится ее мастер-класс. В коротких гастролях художницы по России, организованных американским фондом «СЕС--Международное партнерство», значатся еще Санкт-Петербург и Казань. Несмотря на то что Ширин Нешат училась в Калифорнийском университете и живет в Нью-Йорке почти три десятка лет (с 1974 года), все ее работы посвящены Ирану и в широком смысле -- исламскому миру. С Ширин НЕШАТ встретилась наш корреспондент Фаина БАЛАХОВСКАЯ... >>
  • //  04.04.2002
70 лет со дня рождения Андрея Тарковского
Судьба Тарковского и его творческого наследия в России развивалась по печальной схеме: недолгое признание в начале 60-х, замалчивание, травля, культ, забвение. Его фильмы сегодня можно увидеть разве что в Музее кино и «Иллюзионе»; ни «Зеркало», ни «Сталкера» не показывают по телевизору. На Западе Тарковский -- кумир студентов киношкол, признанный классик европейского авторского кино. У нас после перестроечной эйфории/истерии о нем почти забыли. Пришелся не ко двору. Но когда наконец возникнет новое российское кино (пока что, на мой взгляд, надежд на это мало), новые режиссеры неизбежно обратятся в прошлое в поисках классиков и ориентиров. Тогда Тарковский вновь станет актуален, а пока наша задача -- усилие памяти... >>
  • //  04.04.2002
В ЦДХ открылась выставка ненавистного россиянам искусства
Ненавистное большинству россиян искусство -- понятно какое. Реклама. Смотришь «Санта-Барабару» или «Границу». Через десять минут -- бац. Заставочка. А потом. У-у-у. Данон. Не тормози -- сникерсни. Фанта -- вливайся. Спрайт -- не дай себе засохнуть. И так добрых пять минут. О чем был фильм, и был ли он вообще -- забыто напрочь. Реклама весь кайф сломала. Ненавидят ее все. И тем не менее все понимают: без нее как без воды -- и не туды, и не сюды... >>
  БЕЗ КОМMЕНТАРИЕВ  
Реклама