N°209
14 ноября 2001
Время новостей ИД "Время"
Издательство "Время"
Время новостей
  //  Архив   //  поиск  
 ВЕСЬ НОМЕР
 ПЕРВАЯ ПОЛОСА
 ПОЛИТИКА И ЭКОНОМИКА
 ЗАГРАНИЦА
 БИЗНЕС И ФИНАНСЫ
 КУЛЬТУРА
 СПОРТ
  ТЕМЫ НОМЕРА  
  АРХИВ  
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930  
  ПОИСК  
  • //  14.11.2001
Разговор о присутствии поэзии
версия для печати
Разговор о стихах в ежедневной газете обрастает условиями, которые не так-то легко выполнить. Основа газеты -- свежая новость. Вчерашний вернисаж, сегодняшняя премьера (если речь идет о «культуре»). В сфере (среде, пространстве) поэзии новость -- как ни странно -- не рождается, а становится свежей, и не сразу, а постепенно. Здесь вторая свежесть лучше первой, а третья так совсем хороша. Событие, как правило, не обрушивается, а наплывает на читателя. Сначала оно только точка на горизонте, и могут пройти десятилетия, прежде чем станет ясен его подлинный масштаб. Событие -- обнаруживается.

Обнаруживается кем? Конечно, мы говорим о впечатлениях стороннего наблюдателя: читателя, критика или автора из другого литературного лагеря. С каждым новым поколением приходят иные нормы и правила, новые качества. Возникает особая зона желаемого и возможного. Некоторое время такая зона остается почти закрытой для любого, даже заинтересованного взгляда извне. Поэты, поместившие себя в эту зону, непонятны и даже невидимы. Их как будто нет.

Это, надо сказать, небезопасно. Есть люди, абсолютно уверенные в том, что стихи существуют только в прошедшем времени. «Мы стихи возвели через силу / как рабы адриановы рим / чтоб грядущему грубому сыну / обходиться умелось без рифм» (Алексей Цветков). Такой разговор трудно вести, не покряхтывая (а раз начнешь, потом не отвяжешься). Но был период -- теперь я говорю о нем в прошедшем времени, -- который только пылкий оптимист или хладнокровный историк мог трактовать как «промежуточный». Грядущие сыновья на первых порах поражали вовсе не грубостью. Наоборот: ощущением дежа вю и странным безразличием к форме, к во-площению. Словно перед тобой не стихи, а «стихи из романа», не текст, а рассыпанный типографский шрифт, связно соединить который так же трудно, как припомнить сновидение. Это был даже не литературный язык, но аллегория литературного языка, оставляющая на губах невыносимый гипсовый привкус.

Казалось, что новые стихи заранее смирились с собственной неощутимостью. В этом было что-то невероятное. Если считать, как считаем мы, что стихи есть обретенная форма (читай, обретенное существование), то какая сила могла заставить людей отказаться от этих попыток -- доказать, что ты на самом деле существуешь?

Почему-то считается, что к поэзии некорректно подступаться с такими вопросами. Но стихи -- свидетели, может быть, самые честные свидетели. Только свидетельствуют они не тем, о чем в них повествуется, а тем, каковы они. Стихи свидетельствуют собой о чем-то помимо себя. Смотря сквозь них, можно увидеть все на свете. Все-все? Буквально все. «Просто счастье, -- пишет о поэзии Пастернак, -- что имеется область, неспособная симулировать зрелость или расцвет в период до крайности условный, развивающийся в постоянном расчете на нового человека, в расчете, прибавим, который и сам болеет и видоизменяется и из агитационного лозунга дня становится вольным двигателем поколения». Длинная цитата, но без нее здесь не обойтись. Важен и год: 1926-й. Суммируя и неловко спрямляя выводы, можно опознать описанные выше «промежуточные» ощущения как долго длившееся завершение большого этапа -- не просто и не только литературного.

Один из самых удивительных текстов обэриута Александра Введенского называется «Разговор об отсутствии поэзии». Положивший его на музыку композитор Владимир Мартынов почему-то изменил и название: «Разговор о конце поэзии». Возможно, для Мартынова это синонимы. Но ведь то, чего нет сейчас, может появиться буквально в следующую секунду, и эту вероятность ничто не в состоянии отменить. Поэзия и должна отсутствовать (в принципе, как общедоступная данность), а потом появляться -- внезапно, из ничего и в том месте, где она никак не ожидалась.

Именно это и происходит. Новая поэзия обнаруживается там, где она (по соображениям радикальных критиков литературной ситуации, вроде меня) ожидалась едва ли не в последнюю очередь: у молодых авторов, произведения которых не боятся быть «стихами».

Я не люблю парадоксов, и предыдущая фраза вовсе не парадокс. В период, который, вероятно, уже можно назвать предшествующим, усиление «поэтического» в языке соответственно усиливало ощущение условности этого языка и фиктивности переживания. Но стихи никак, ни в какой мере не условность. Основной проблемой, как я ее понимаю, всегда было выяснение лишь одного обстоятельства: говорит ли человек своими словами? Вот почему наши слова стояли в круговой обороне и позволяли себе стать стихами только «по случаю» -- когда им просто ничего другого не оставалось. «Умри / лирик / лирик / будь лириком», -- писал Всеволод Некрасов. Суть в том, что обе команды должны были выполняться одновременно.

Но время идет, и новости начинают доходить до нас из непривычных мест. Оценить их свежесть помогает ощущение поэтической удачи, а в нем трудно обмануться. Призыв «умри лирик» звучит так неотчетливо, что его можно и не расслышать. И это уже не свидетельствует об авторской глухоте. Позиция автора и есть подлинная новация. Из новой точки видны другие вещи.

Ставя слово «стихи» в кавычки, я не имел в виду сам факт использования конвенциональных стиховых форм вроде размера или рифмы. В каких-то случаях их присутствие как нельзя очевиднее проявляет отклонение от ожидаемого и, казалось бы, предопределенного результата. И уж вовсе это не означает, что найден некий -- подобный философскому камню -- поэтический принцип и сомнениям больше нет места, стихи больше не должны раз за разом доказывать возможность своего существования. Пожалуй, именно отсутствие такого принципа позволяет различить в море «стихов» произведения некоторых молодых авторов.

Молодых, но уже не юных. Почти все поэты, которых я имею в виду, уже выпустили по две-три книги, и их появление не омрачено внезапностью свежей сенсации. Несколько таких книг вышли в этом году: Евгении Лавут, Дмитрия Воденникова, Алексея Денисова, Николая Звягинцева. В ближайшее время должны выйти книги Татьяны Риздвенко и Михаила Гронаса.

Авторы, о которых я говорю, новы и так хороши, что неловко сводить их в простом перечислении, как бы ставить на одну доску. Каждый заслуживает отдельного разговора, который, полагаю, не за горами. Общность лишь в том, что в речи каждого из них есть цельность и сама речь есть целое. Она не распадается на отдельные стихотворения, строчки, словечки. В ней есть единое смысло- и формообразующее усилие (движение), которое Пастернак называл «темой». Это верный (впрочем, единственный) признак того, что их не прекращающая борьбы за свое существование поэзия уже существует. И если они доверяют «стихам», если стихи позволяют им говорить своими словами, то, похоже, в самой поэзии возникли (вернее, реанимировались) возможности, ранее утраченные. А каким чудом -- это уж точно тема для отдельной статьи.
Михаил АЙЗЕНБЕРГ

реклама

  ТАКЖЕ В РУБРИКЕ  
  • //  14.11.2001
Телевидение ищет отечественный вариант интеллектуального шоу
Статус культуры в России было пошатнулся, но довольно скоро стало понятно, что столь долго хранимые ценности не могут вовсе потерять товарный вид. Надо только найти им подходящую упаковку, так как старые способы их трансляции -- от репринтных изданий до разговоров на кухне -- безнадежно устарели. И основные каналы телевидения начали потихоньку выводить культурные ценности из резервации... >>
  • //  14.11.2001
Разговор о стихах в ежедневной газете обрастает условиями, которые не так-то легко выполнить. Основа газеты -- свежая новость. Вчерашний вернисаж, сегодняшняя премьера (если речь идет о «культуре»). В сфере (среде, пространстве) поэзии новость -- как ни странно -- не рождается, а становится свежей, и не сразу, а постепенно. Здесь вторая свежесть лучше первой, а третья так совсем хороша... >>
  • //  14.11.2001
Знаменитый британский режиссер Питер Гринуэй предъявил себя столичной кинообщественности
Питер Гринуэй -- без преувеличения гениальный режиссер, автор «Контракта рисовальщика», «Отсчета утопленников» и «Интимного дневника» и еще совсем недавно безоговорочный кумир продвинутой отечественной публики -- приехал в Москву, чтобы найти актеров и подобрать натуру для нескольких сцен своего нового проекта под названием «Чемоданы Тулсы Лупера»... >>
  • //  14.11.2001
Продолжение не всегда хуже оригинала
Завтра в широкий прокат выходит тинейджерская комедия «Американский пирог-2». В США для выпуска подобных фильмов неизменно выбирают дни летних каникул. У нас творение Джейсона Бакстера Роджерса имеет шанс развеять тяжелую ноябрьскую депрессию... >>
  • //  14.11.2001
Пусть и не в военной мощи, так хотя бы в документальном кино... >>
  • //  14.11.2001
В Москве в Центральном Доме художника на Крымском валу открывается выставка известного скульптора Владимира Лемпорта (1922--2001). Лемпорт -- автор множества монументальных скульптур, ставших частью архитектурного ансамбля МГУ на Воробьевых горах, Дворца Советов, Лужниковского стадиона и других крупных объектов. Одновременно он известен и как автор выразительных скульптурных портретов современников... >>
  БЕЗ КОМMЕНТАРИЕВ  
Реклама