N°203
02 ноября 2001
Время новостей ИД "Время"
Издательство "Время"
Время новостей
  //  Архив   //  поиск  
 ВЕСЬ НОМЕР
 ПЕРВАЯ ПОЛОСА
 ПОЛИТИКА И ЭКОНОМИКА
 ЗАГРАНИЦА
 БИЗНЕС И ФИНАНСЫ
 КУЛЬТУРА
  ТЕМЫ НОМЕРА  
  АРХИВ  
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930  
  ПОИСК  
  • //  02.11.2001
Мавки с ангелами
версия для печати
Литературу нынче принято делить на fiction (существующую якобы по инерции и лишенную всяких перспектив) и non-fiction, открывающую невиданные горизонты. Кому нужны сказки про выдуманного Иван Иваныча, когда о всяком реальном Петре Петровиче можно та-а-кое порассказать! Закачаешься -- особенно, если про Петра Петровича что-то прежде слышал. И даже не обязательно про самого Петра (его можно в Павла переименовать, а в ином случае -- даже и выдумать) -- достаточно всяких там знакомцев, соседей, собутыльников, полуопознаваемого антуража и контекста. Достаточно «правдоподобия», взращенного на намеках и подмигиваниях. Равно годятся «экзистенциальные» откровения, архивные разыскания и «суровые свидетельства очевидца». Главное -- была бы интонация правильной: «доверительной», чуть льстящей читателю (в том числе имитацией искренности), местами -- растерянной (да как же все это случилось?) и неуклонно подчеркивающей «особость» повествователя, что знает та-а-кое. Это -- знакомая всем нам в быту интонация сплетни, и она, похоже, недурно котируется на литературном рынке.

Я не знаю, писала ли Фаина Гримберг героиню своей повести «Мавка» («Знамя», №10) «с натуры» или «из головы выдумала». Может, и выдумала таинственную красавицу-полуцыганку вкупе со всеми ее родственниками, свойственниками и поклонниками, стихами, обучением в Литературном институте, замужествами, лесбийскими восторгами, наркоманией, «жизнью втроем» (с повествовательницей и первым возлюбленным) и самоубийством. Может, все это «художественное обобщение», а сама Тата Колисниченко, мавка (русалка в украинском фольклоре) -- «символический образ». Дело не меняется -- при желании можно в мирок столичных литераторов прописать хоть Красную Шапочку, хоть Соловья-разбойника. Повесть Фаины Гримберг дышит сплетней, имитирующей «высокую легенду» о волшебном существе, что не подчиняется «человеческим законам». Запах Центрального Дома литераторов и писательского квартала у метро «Аэропорт» ощущается раньше, чем возникают (а куда без них!) эти ароматные объекты. И «милый» заштатный украинский городок Татиного детства, и богемная жизнь в московских дворницких, и халявная роскошь, и «страсти роковые» тоскливо предсказуемы, ибо все это «упаковочный материал» для банальной истории об очередной «беззаконной комете в кругу расчисленных светил». И это вовсе не Тата, а «нежная и удивительная» рассказчица, в свою пору пленившаяся мавкой, а ныне вышедшая замуж за мавкиного избранника. Сюжетные пряности, конечно, вещь важная, но сверхзадача -- представить во всей красе драгоценное «я» сплетницы. Разглядевшей (и/или выдумавшей) «чудо», «сохранившей» его в душе и рассказавшей о нем на языке интеллигентской кухни.

Почти так же дело обстоит с документальной повестью Александра Ласкина «Ангел, летящий на велосипеде» («Звезда», №10). Здесь на роль «беззаконной кометы» подряжена Ольга Ваксель, адресат нескольких гениальных стихотворений Мандельштама. Поэт, узнав о самоубийстве былой возлюбленной, спрашивал: «Возможна ли женщине мертвой хвала?» Не зря тревожился. Облако сплетни давно окружает Ольгу Ваксель, и ласкинское обращение к архивным материалам его не развеяло. Впрочем, теперь воздано и самому Мандельштаму, и -- без этого уж никак нельзя! -- Надежде Яковлевне. Разобраться по сочинению Ласкина в «событиях» довольно трудно («художественно» автор работает -- с отступлениями, цитатами и разбегом ассоциаций), да это и не входит в задачу Ласкина. Он ведь не об Ольге Ваксель пишет -- о «Лютике» (домашнее имя героини, постоянно склоняемое сочинителем), об «ангеле на велосипеде», о нераспознанном (никем, кроме Ласкина) чуде. Тоже своего рода «мавка» -- и суицид кстати пришелся. И опять романтические банальности приправлены бытовой парфюмерией. И опять всего выразительнее фигура сплетника -- ироничного, быстрого в суждениях, всепонимающего. Успевающего напоследок сказать свое веское слово о треклятом «литературном бомонде». (Гримберг тоже буфеты ЦДЛ отобразила -- со знанием дела.) «Вот -- Александра Маринина, это -- Фридрих Незнанский... Генри Миллер, зарубежный гость... Официантка так спешит к нему, словно рассчитывает не на чаевые, а на орден». Это метафора такая. Дескать, издают попсу, а не пронзительную и трепетную сплетню (тьфу, документальную повесть) об ангеле на велосипеде. И ведь в своем Ласкин праве -- пишет он не хуже Незнанского. И не лучше.

Надышавшись парами сплетни, поневоле становишься мнительным. Недобро напрягаешься от рубрики non-fiction, вздрагиваешь, увидев мемуары статусного интеллектуала, поеживаешься, принимаясь за статью, трактующую биографию классика. В общем-то зря. Серия рассказов Михаила Гиголашвили о судьбах дезертиров (или мнимых дезертиров) из Чечни, что ищут убежища в Германии («Дезертиры. Повесть в письмах« -- «Знамя») написана резко, колоритно и умно. Автор, подрабатывавший переводчиком на «интервью» (допросах) беженцев, сумел много поведать и об их человеческих трагедиях и о проблемах Германии, изнемогающей под напором эмигрантов со всех концов мира. Весьма информативен очерк Александра Никитина и Нины Катерли «Дело Никитина» («Звезда»; один из авторов и герой «Дела...» -- эколог, обвинявшийся в государственной измене, а ныне оправданный). «Вспышки» Сергея Юрского («Октябрь», №10) -- нормальные воспоминания крупного актера. (Предыдущие главы книги тоже печатались в «Октябре», полностью «Вспышки» будут изданы «Вагриусом». Напрашивается сопоставление книги Юрского со сходными по жанру и темам сочинениями другого выходца из БДТ, Владимира Рецептера. Его «романизированные» воспоминания недавно печатались «Знаменем», тут «Вагриус» книгу уже выпустил.) Рискованная по теме статья Натальи Ивановой («Собеседник рощ» и вождь», об отношениях Пастернака и Сталина -- «Знамя»), возможно, и спорная, но уж никак не сплетническая.

Есть несколько познавательных материалов. Статья Дмитрия Травина «Французская модернизация: через две империи, две монархии и три революции» («Звезда») конструктивно дополняет «новомирскую» работу Юрия Каграманова (ее мы рекомендовали вниманию читателей две недели назад). Экономист Владимир Попов поет вдохновенный гимн современному Китаю («Три капельки воды» -- «Знамя»), но его восторги смотрятся несколько иначе при свете Нобелевской лекции Гао Синцзяня, литературного лауреата 2000 года («Право литературы на существование» -- «Звезда»). Даже Михаил Задорнов в «Фантазиях сатирика» («Октябрь») выходит несколько раз за рамки своего эстрадно-обличительного всезнайства.

Что же до словесности, то, увы, -- мавки с ангелами. Рассказ Асара Эппеля «Дробленый сатана» и «Дневники существований» Равиля Бухараева («Знамя») без труда вписываются в будущие собрания сочинений их авторов. Из общежурнальной стиховой глади несколько выбиваются юбиляр (70 лет) Глеб Горбовский («Звезда»), Виталий Пуханов («Октябрь») и Геннадий Русаков («Знамя»). Памфлетную пьесу Анатолия Наймана «Жизнь и смерть поэта Шварца» («Октябрь») считаю огорчительной неудачей и не советую читать тем, кто любит и ценит незаурядного писателя.

А «Знамя» открывается подборкой Андрея Вознесенского -- там все больше про шар-пеев.
Андрей НЕМЗЕР




реклама

  ТАКЖЕ В РУБРИКЕ  
  • //  02.11.2001
В Кремле выступила группа Yes с симфоническим оркестром
Надо сразу сказать, что для Yes выступления из серии «рок-группа плюс симфонический оркестр» -- не только дань моде. Для английских классиков, из числа создателей арт-рока, это куда как органично. Поскольку арт-рок скорее всего вообще не рок, несмотря на название. В арт-роке очень мало именно рок-н-ролльных компонентов, да и воспринимается эта музыка совсем иначе... >>
  • //  02.11.2001
Фестиваль музыки Софии Губайдуллиной закрылся двумя экзотическими премьерами
В Большом зале Консерватории не открывали второй амфитеатр, но публики было достаточно. И хотя между публикой и музыкантами за неделю установилось определенное психологическое равновесие, удивления и неожиданностей хватило -- даже с избытком... >>
  • //  02.11.2001
«Поэтическая библиотека» издательства «Время» пополнилась книгами Луговского и Кедрина
Владимир Луговской (1901--1957) и Дмитрий Кедрин (1907--1945) не знали славы. Луговского время от времени печатали -- при этом лучшие его стихи тонули среди проходных, а иные оставались в письменном столе. Понятно, что и сам поэт виделся одним из многих «цеховых» советской литературы. Стихи Кедрина до читателя почти не доходили (в послесловии дочери поэта к новоизданной книге цитируются впечатляющие документы: и палаческие внутренние рецензии, и отчаянные письма Кедрина). Советская идеологическая машина умела приводить к общему знаменателю «рожденных революцией» стихотворцев... >>
  • //  02.11.2001
Фестиваль NET объявил свою программу
Вчера состоялась пресс-конференция, посвященная открытию Третьего Международного фестиваля NET. Аббревиатура расшифровывается как Новый Европейский Театр (New European Theatre), следовательно, фестиваль собирает молодых талантливых режиссеров, имена которых чаще всего неизвестны публике, тех, кто представляет театральный поиск у нас и за рубежом. Организаторы фестиваля охотно ассоциируют название с английским словом net, что означает «сеть». «Фестиваль, -- говорят они, -- это улов, который удалось вытянуть, закинув сеть и сообразуясь с реальными возможностями»... >>
  • //  02.11.2001
Литературу нынче принято делить на fiction (существующую якобы по инерции и лишенную всяких перспектив) и non-fiction, открывающую невиданные горизонты. Кому нужны сказки про выдуманного Иван Иваныча, когда о всяком реальном Петре Петровиче можно та-а-кое порассказать! Закачаешься... >>
  БЕЗ КОМMЕНТАРИЕВ  
Реклама