N°187
12 октября 2009
Время новостей ИД "Время"
Издательство "Время"
Время новостей
  //  Архив   //  поиск  
 ВЕСЬ НОМЕР
 ПЕРВАЯ ПОЛОСА
 ПОЛИТИКА И ЭКОНОМИКА
 ОБЩЕСТВО
 ПРОИСШЕСТВИЯ
 ЗАГРАНИЦА
 БИЗНЕС И ФИНАНСЫ
 КУЛЬТУРА
 СПОРТ
 КРОМЕ ТОГО
  ТЕМЫ НОМЕРА  
  АРХИВ  
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 
  ПОИСК  
  ПЕРСОНЫ НОМЕРА  
  • //  12.10.2009
Памяти Миши Поздняева
На пятьдесят седьмом году ушел от нас Михаил Поздняев. Я последний хороший советский поэт/ (написал в «НЛО» Кулаков)./ Я поскребыш, осадок, подонок, послед,/ я посол из страны дураков... Так под впечатлением от статьи, где появилась двусмысленная формула, Поздняев начал одну из обжигающих своих исповедей -- торжественную и забубенную, растерянную и сосредоточенную, гордую и скорбную «Элегию». Мой последний читатель! Шампанским залей/ и заешь бомарше свой зевок./ Потому что совок я по крови своей,/ и поймет меня только совок.

Он был кем угодно, но совком -- никогда. Не был в молодые свои подсоветские годы, когда хотел, чтобы его стихи, не теряя сути и стати, досягали русского читателя. Стяжал победу -- разменяв четвертый десяток, на излете безвременья, сумел выпустить первый сборник «Белый тополь» (1984) -- книжку, искалеченную цензурой, но поражавшую естественностью и «беззаконностью». Изумляло тогда -- изумляет и сейчас (тех, кто знает эпоху «развитого социализма» не по сусальным байкам, а кожей). То, что не поместится сюда -- / В строчку типографского набора, -- / Из стихов не сгинет без следа,/ Но пребудет рядом, как опора <...> То, что отформуется судьбой,/ Но не зарифмуется со словом, -- / Все равно останется с тобой/ До конца в пути твоем суровом. Теперь должно сказать: осталось. И не только с безвременно ушедшим поэтом.

Не был он совком ни в перестройку, когда энергично и ярко занимался журналистикой, а не проталкивал в печать накопившиеся и новые стихи (тираж второй поздняевской книги -- «За оврагом» -- света не увидел, так как готовившее ее издательство «Советский писатель» в 1992 году закрылось; а раньше? -- а раньше не до него было), ни в 90-е, когда заботой его стала судьба другого поэта (и продолжалась газетно-журнальная поденщина, исполняемая всегда талантливо и с полной самоотдачей), ни в новом тысячелетии. Вторая (считая неизданную -- третья) Мишина книга «Лазарева суббота» вышла в 2002 году. Кажется, недавно, а почти семь лет пролетело.

Миша любил не «советское прошлое», а те добрые -- христианские и русские -- начала, что пробивались сквозь тоталитарную коросту. История страны была его семейной историей. И ты был с ними, и ты среди/ них сиживал. Время, вспять!/ Так до рассвета средь них сиди,/ пока тебя не погнали спать./ Меж мамой в кофточке кружевной/ и папой в твидовом пиджаке./ А рядом -- Боря еще живой,/ у Лили -- родинка на щеке <...> Ах, коммунальный водораздел,/ плотина, рухнувшая в горах.../ И ты был с ними, и ты сидел/ на табурете на их пирах,/ по их медалям за Кенигсберг/ читать учился, под патефон/ их гимнам вторил. Но свет померк,/ пробило полночь -- ты вышел вон.

Выйдя в другое время, он не перестал вглядываться в близкое прошлое (Мишу и его -- наше -- поколение формировавшее), не утратил, но укрепил сыновнее чувство (не у многих поэтов найдется столько сердечных строк об отце и матери), что распространялось и на поэтических учителей. И поэтому я после первой пою,/ Что бывают названья у зим,/ а приняв по второй, почему-то пою/ про зеленое море тайги,/ а последний стакан опрокинув, пою:/ «Артиллерия бьет по своим»/ и, держа его перед глазами, пою:/ «Не сдаются варягу враги!»

Мишино сыновнее чувство продолжалось чувством отцовским. Первая его книга призвана была рассказать о диковинном Древе-тополе/ и об отроке славном Илье-воителе. В «Прологе» мальчик несется на салазках навстречу отцу, так спасая его от ужаса подступающего небытия; в «Эпилоге» он выходит на общий тернистый путь. Встать с постели, умыться, одеться,/ и постель застелить, и поесть -- / это подвиг, к которому в детстве/ призывают нас совесть и честь <...> Через Шаболовку -- проходными -- / по пороше идут и дрожат/ наши малые дети. Над ними -- / реют ветры и предки кружат.

Дети идут, а родители уходят. Илия, Александр, Наталия, Елизавета,/ это ваш отец. Простите его за это./ Ваш отец, в долгах, как в шелках, сидит перед вами:/ не борец, не храбрец -- подлец, иными словами.// Не хотите -- не слушайте; может, потом прочтете./ Получилось так, что при самом грубом подсчете,/ я сменил, не имея ни повода, ни желанья,/ два десятка мест постоянного проживанья.// Даже двадцать одно. То, что нынче, двадцать второе./ Перебор, если сравнивать жизнь с картежной игрою...

Получилось так, что прирожденный семьянин, домостроитель, хранитель предания, человек, созданный для легких побед и широких улыбок (огромное обаяние, литераторский блеск, дар песнопения -- это не о стихах, а о чудном голосе и исполнительском шарме), обернулся бесприютным скитальцем. Завершая речь к четверым детям (никогда -- вопреки мечте -- не игравшим в одной детской), он выдохнул: Однажды ночью, выйдя из чата/ и заметив в углу медведя с оторванной лапой,/ пожалейте его, чем-то схожего с вашим папой. Чего тут больше -- горечи? надежды? Сказано же утешительницей Барто: «Все равно его не брошу, потому что он хороший». Но того важнее название, которым Поздняев снабдил свой плач, -- Exegi monumentum.

Да, воздвиг. И вовсе не для совков. Кому дано -- поймут.

Мы были знакомы (не близко) с середины 70-х. В феврале 1985-го Миша надписал мне «Белый тополь»: «...в залог будущего». Кто помнит ту не предполагавшую весны зиму, инскрипт оценит. Будущее пришло стремительно, кроме многого иного принеся и нашу дружбу. (Пунктирную, но реальную.) Теперь это будущее оказалось прошлым. Остались стихи. И память о Мишином органическом благородстве, чуть смущенном артистизме, сердечной теплоте и духовной высоте.

Прости, милый, что мало и редко говорил тебе о том, как много значил ты в моей жизни и, уверен, в судьбе нашего литераторского поколения. Прости, Миша, и прощай.
Андрей НЕМЗЕР




реклама

  ТАКЖЕ В РУБРИКЕ  
  • //  12.10.2009
Новая драма из «Балтийского дома»
Питерский театральный фестиваль «Балтийский дом» идет к концу. Начало было ударным: на открытие сыграли грандиозного някрошюсовского «Идиота», который длился больше пяти часов. Затем эффектнейшего «Гамлета» в постановке другой литовской звезды -- Оскараса Коршуноваса... >>
//  читайте тему:  Театр
  • //  12.10.2009
«Добро пожаловать в Зомбиленд» на московских экранах
Когда по причине пандемии коровьего бешенства (вот видите!) подавляющая часть населяющих землю людей превратилась в зомби, первыми из строя выходили толстяки со слабым сердцем -- им просто не удавалось убежать от мертвого, но резвого соседа, внезапно пожелавшего свежего ливера... >>
//  читайте тему:  Кино
  • //  12.10.2009
В Михайловском театре закончилось двоевластие
Художественный руководитель балета Михайловского театра Фарух Рузиматов ушел в отставку по собственному желанию; отныне править второй по значению санкт-петербургской балетной труппой будет только главный балетмейстер театра Михаил Мессерер... >>
  • //  12.10.2009
На пятьдесят седьмом году ушел от нас Михаил Поздняев. Я последний хороший советский поэт/ (написал в «НЛО» Кулаков)./ Я поскребыш, осадок, подонок, послед,/ я посол из страны дураков... >>
  БЕЗ КОМMЕНТАРИЕВ  
Реклама