N°186
14 декабря 2000
Время новостей ИД "Время"
Издательство "Время"
Время новостей
  //  Архив   //  поиск  
 ВЕСЬ НОМЕР
 ПЕРВАЯ ПОЛОСА
 ПОЛИТИКА И ЭКОНОМИКА
 ЗАГРАНИЦА
 БИЗНЕС И ФИНАНСЫ
 КУЛЬТУРА
 СПОРТ
  ТЕМЫ НОМЕРА  
  АРХИВ  
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
  ПОИСК  
  • //  14.12.2000
Четырнадцатое декабря
К 175-летию восшествия на престол Николая Первого

версия для печати
До "реальной" годовщины восстания на Сенатской площади еще двенадцать дней, но о смене календаря лучше забыть: слишком мощный символический заряд несет словосочетание "четырнадцатое декабря". Про этот день что-то знают, кажется, все.

В "Опавших листьях" Розанов ворчал: "И пишут, и пишут историю этой буффонады. И мемуары, и всякие павлиньи перья. И Некрасов с "русскими женщинами". И Толстой -- добавим мы -- с его "декабристскими" замыслами и эпилогом "Войны и мира". И вся традиция русского свободомыслия от Герцена и Огарева до Мережковского и Гиппиус. Так было долго, но не всегда.

Летом 1826 года Тютчев писал: О жертвы мысли безрассудной,/ Вы уповали, может быть,/ Что станет вашей крови скудной,/ Чтоб вечный полюс растопить!/ Едва, дымясь, она сверкнула/ На вековой громаде льдов,/ Зима железная дохнула -- / И не осталось и следов. Знакомец и свойственник многих заговорщиков, свидетель роковых событий (14 декабря поэт был в Петербурге), профессиональный политик и чуткий исторический мыслитель, Тютчев убежден: «события» не было, всевластье русской "зимы" неколебимо.

Что-то сходное слышится в легендарных репликах самих бунтовщиков. "Мы дышим свободой" -- сейчас и только сейчас. Экзальтация предполагает поражение. Опытный военный, "диктатор" князь Сергей Трубецкой уже поутру понимал: план провалился, войск не хватает, должно остановиться -- перевесило слово "дерзай!" Кстати, в "измене" Трубецкого упрекали позднейшие историки и поэты, славившие жертвенный выбор (знаменитое "Можешь выйти на площадь?" Галича), а не его "однодельцы", позднее с удовольствием вспоминавшие декабрьский денек и слова "Ах, как славно мы умрем!"

Они видели впереди смерть и славу. По относительно достоверным сведениям, 14 декабря погиб 1271 человек. Большинство пришлось даже не на "восставших" солдат и матросов, но на "чернь" -- 903 человека (кроме того, "малолетних" -- 19; "женска пола" -- 9). Никто из членов Тайного общества с жизнью в тот день не расстался. (Рылеев и Каховский будут повешены; прежде в Петропавловской крепости покончит с собой обезумевший полковник Булатов, вовлеченный в заговор поздно и случайно, уклонившийся 14 декабря от командования восставшими.) "Гражданская смерть" отменяла надежду на славу. Власть строила свою версию.

15 декабря газеты сообщили: "Происшествия вчерашнего дня, без сомнения, горестны для всех Русских и должны были оставить скорбные чувства в душе Государя Императора. Но всяк, кто был свидетелем поступков нашего Монарха в сей памятный день, Его великодушного мужества, разительного, ничем не изменяемого хладнокровия, коему с восторгом дивятся все войска и все вожди их;

До "реальной" годовщины восстания на Сенатской площади еще двенадцать дней, но о смене календаря лучше забыть: слишком мощный символический заряд несет словосочетание "четырнадцатое декабря". Про этот день что-то знают, кажется, все.

В "Опавших листьях" Розанов ворчал: "И пишут, и пишут историю этой буффонады. И мемуары, и всякие павлиньи перья. И Некрасов с "русскими женщинами". И Толстой -- добавим мы -- с его "декабристскими" замыслами и эпилогом "Войны и мира". И вся традиция русского свободомыслия от Герцена и Огарева до Мережковского и Гиппиус. Так было долго, но не всегда.

Летом 1826 года Тютчев писал: О жертвы мысли безрассудной,/ Вы уповали, может быть,/ Что станет вашей крови скудной,/ Чтоб вечный полюс растопить!/ Едва, дымясь, она сверкнула/ На вековой громаде льдов,/ Зима железная дохнула -- / И не осталось и следов. Знакомец и свойственник многих заговорщиков, свидетель роковых событий (14 декабря поэт был в Петербурге), профессиональный политик и чуткий исторический мыслитель, Тютчев убежден: «события» не было, всевластье русской "зимы" неколебимо.

Что-то сходное слышится в легендарных репликах самих бунтовщиков. "Мы дышим свободой" -- сейчас и только сейчас. Экзальтация предполагает поражение. Опытный военный, "диктатор" князь Сергей Трубецкой уже поутру понимал: план провалился, войск не хватает, должно остановиться -- перевесило слово "дерзай!" Кстати, в "измене" Трубецкого упрекали позднейшие историки и поэты, славившие жертвенный выбор (знаменитое "Можешь выйти на площадь?" Галича), а не его "однодельцы", позднее с удовольствием вспоминавшие декабрьский денек и слова "Ах, как славно мы умрем!"

Они видели впереди смерть и славу. По относительно достоверным сведениям, 14 декабря погиб 1271 человек. Большинство пришлось даже не на "восставших" солдат и матросов, но на "чернь" -- 903 человека (кроме того, "малолетних" -- 19; "женска пола" -- 9). Никто из членов Тайного общества с жизнью в тот день не расстался. (Рылеев и Каховский будут повешены; прежде в Петропавловской крепости покончит с собой обезумевший полковник Булатов, вовлеченный в заговор поздно и случайно, уклонившийся 14 декабря от командования восставшими.) "Гражданская смерть" отменяла надежду на славу. Власть строила свою версию.

15 декабря газеты сообщили: "Происшествия вчерашнего дня, без сомнения, горестны для всех Русских и должны были оставить скорбные чувства в душе Государя Императора. Но всяк, кто был свидетелем поступков нашего Монарха в сей памятный день, Его великодушного мужества, разительного, ничем не изменяемого хладнокровия, коему с восторгом дивятся все войска и все вожди их;
Андрей НЕМЗЕР

  КУЛЬТУРА  
  • //  14.12.2000
Обилие салонного искусства предопределило успех «Арт-Манежа»
Вчера, в последний день работы «Арт-Манежа», ярмарку посетил мастер травестии Владислав Мамышев-Монро - в костюме купчика. Чуткий ко всему модному, Монро понял, что художнику на ярмарке делать нечего, зато купцу, желающему украсить свой дом картинами с рыбными натюрмортами очень даже есть чего. Кроме обилия салона, посетителей и денег, ярмарка ничем особенным не отметилась. >>
  • //  14.12.2000
Ярмарка «Арт-Манеж» явила публике картину едва ли не самую контрастную за все пять лет ее существования. С одной стороны, еще никогда московские галереи не представляли здесь западных звезд нового поколения, таких, как бельгиец Вим Дельвуа или американец Майк Келли. С другой стороны, пошлейшая станковая живопись, которую устроители тактично именуют «так называемый салон», не уменьшилась ни в объеме, ни в претензиях. >>
  • //  14.12.2000
Главное отличие нынешней музыкальной «Золотой маски» от предыдущих - в небывало активном участии Большого театра. Во-первых, номинировано два его балета. Во-вторых, впервые за несколько лет Большой согласился предоставить свою сцену Мариинке, гастроли которой пройдут 12 марта, 2 и 3 апреля. >>
  • //  14.12.2000
К 175-летию восшествия на престол Николая Первого
До "реальной" годовщины восстания на Сенатской площади еще двенадцать дней, но о смене календаря лучше забыть: слишком мощный символический заряд несет словосочетание "четырнадцатое декабря". Про этот день что-то знают, кажется, все. В "Опавших листьях" Розанов ворчал: "И пишут, и пишут историю этой буффонады. И мемуары, и всякие павлиньи перья. И Некрасов с "русскими женщинами". >>
  • //  14.12.2000
Объявлены номинанты премии "Золотая маска"
В этом году в конкурсе спектаклей драматического театра были установлены две основные номинации: "Лучшие спектакли большой формы" и "Лучшие спектакли малой формы". С "маленькими" спектаклями проблем почти не было. "Черный монах" (московский ТЮЗ) и "Одна абсолютно счастливая деревня" (Мастерская Петра Фоменко) - неизменные лидеры всех московских театральных опросов. Со спектаклями "большой формы" все оказалось сложнее. >>
реклама

  БЕЗ КОМMЕНТАРИЕВ